Лютая коса со знаком орла

Book: Знак Пути

Это почесть и знак того, что путь твой недалек. Спаситель родился в лютую стужу. В канаве гусь, как стереотруба, и жаворонок в тучах, как орел, над барвинком в лесу, как ореол, раздвоенная заячья губа. звук плывет над селеньями в сторону Куршской Косы. То Святой Казимир с. x x x Длинную песчаную косу к западу от Земландского полуострова прорезает узкий не расставался, принялся с интересом исследовать лапы бронзового орла. . На лошадином лице появилось выражение лютой злобы. Он видит ее лицо, она тоже заметила его, улыбается, делает знак рукой. Для командиров кораблей и корабельных офицеров в качестве знака различия .. На эполетах адмиралов были орлы, вышитые черным шелком, с синим . презрение к смерти, давняя матросская ярость, лютая ненависть к врагу. под косу кожаный воротничок, который затем, уже официально, вошел в.

Горцы, однако, не краснели. А вот Ригномер заскучал, опустил перья - и крепко задумался, чем станет кормиться. И это было хорошо, что у него водились счеты как с итигулами, так и с молодым Волком, нынешним Наставником учеников кан-киро. Тот лучше служит, кто ждет, что служба даст ему возможность поквитаться с обидчиками Проводник подошел к стремени Хономера и вопросительно снизу вверх посмотрел на жреца. Ригномер шел на своих двоих от самой Тин-Вилены, являя еще одну знаменательную черту сегванского племени.

Потомки давно осевших на Берегу вполне пристрастились к верховой езде и успели даже вывести собственную породу боевых лошадей. А вот среди недавно покинувших Острова немало было таких, кто вообще не признавал седла. К числу этих последних и принадлежал Ригномер. Правду сказать, утомить Бойцового Петуха было очень непросто. Его так и подмывало спросить, не ошиблись ли они дорогой, но он удержался, хоть и не без труда.

Ригномер провел рукой по усам, досадливо отряхнул с ладони талую жижу и ответил: В такую погоду хорошо если получится дойти за трое суток, а не за четверо.

Хономер про себя застонал. Внешне, однако, он ничем не выдал разочарования, лишь кивнул, не переменившись в лице, и толкнул пятками лошадь, надумавшую было вовсе остановиться. С надвинутого капюшона при этом сполз изрядный пласт снега, успевший налипнуть и залечь, словно собираясь остаться там навсегда. Хономера вдруг посетило пренеприятнейшее видение своего собственного бездыханного тела, замерзшего, скрюченного в последнем убежище где-то за камнем и постепенно заметаемого снегом, переставшим подтаивать Он вздрогнул, передернув плечами - то ли от холода, то ли прогоняя мимолетную тень неуверенности.

И поехал вперед, на каждом шагу понукая коня. Нет, похоже, с ним самим все обстояло как. Дело было в обитателях острова. Когда они перестали таиться и показались из-за камней, Волкодав в первый миг даже усомнился, а следовало ли причислять их к роду людскому - или, может, к одному из племен иной, внечеловеческой крови, вроде нардарских тальбов либо дайне, соседей и друзей вельхов?.

Между скалами мелькали низкорослые, сгорбленные силуэты, издали казавшиеся равномерно мохнатыми, причем мех производил впечатление не заемного, а родного. Должно быть, это их дети. В племени Волкодава не чурались обзаводиться рабами, будь то пленники, взятые во время не-мирья или купленные на торгу.

Раб для веннов был человеком, чьи поступки отняли у него право самому распоряжаться своей жизнью. Его собственные поступки - или его предка, что было в их глазах то же.

Недостаток мужества, вынудивший просить пощады в бою, или неспособность вести хозяйство, не залезая в долги, - то и другое вполне справедливо лишало взрослых мужчин и женщин звания полноправных людей, низводя их до положения несмышленых подростков, отнюдь не вышедших из родительской воли.

У веннов рабы сидели за общим столом в самом его низу, после хозяйских детей. От справного раба ожидали, что он овладеет каким-нибудь ремеслом и сумеет выкупиться на свободу либо же совершит смелый поступок, уравновешивающий постыдное деяние праотца. То есть проявит себя так, как это надлежало подростку, стремящемуся заслужить звание взрослого. И скверным человеком среди веннов считался тот, кто бьет своего ребенка Волкодав покосился на кунса, ожидая, что тот скажет. Винитар стоял, опершись коленом о камень, и что-то разглядывал на скале.

Он ответил, не оборачиваясь: Правда, не столь мореходные, чтобы достичь других островов: Но рабы не слишком печалились. Они дождаться не могли, чтобы войти в дом и завладеть всем, что осталось. Мой отец сказал тогда, что они крутились как трупоеды над стервой, и мне подумалось, что он был прав.

Он разглядывал рисунок, выбитый и выцарапанный очень старательной, но недостаточно сильной рукой. Молодой кунс нашел его только потому, что хорошо знал, где искать. Следовало всячески благодарить огнебородого Туннворна за то, что лед еще не добрался сюда, укрывая и перемалывая своей тяжестью все, что на пути попадалось.

Намеченные в умытом дождями граните, проступали две мужские фигурки. Та, что находилась вверху, была больше, мужественней и любимей. Та, что внизу, - поменьше, поплоше. Между ними угадывался мальчик, тянувшийся к верхнему, в то время как нижний держал его за ногу. Из чресл верхнего исходила дуга, завершавшаяся в лоне женской фигурки, замершей с воздетыми руками чуть поодаль.

А с противоположной стороны на мужчин - в особенности на нижнего - нападало большое животное. О четырех ногах, с сильными челюстями и с густой шерстью, вздыбленной на загривке Суровый боевой кунс водил рукой по рисунку, гладил его и все не отводил глаз - так, словно желал унести в памяти навсегда, а рука могла ощутить тепло другой руки, прикасавшейся к влажному камню. Волкодав про себя рассудил: Смысл рисунка был ему не особенно ясен, но Винитар, похоже, прочел его без труда.

И бабку свою он, знать, крепко любил Между тем невысокие мохнатые фигурки продолжали мелькать вдалеке, то тут, то там показываясь между камней, и теперь Волкодав видел, что мех объяснялся одеждой. Скроенные на удивление ловко, одеяния сидели на телах как вторая кожа, совсем не стесняя движений и делая человека издали похожим на зверя. Волкодаву случалось знакомиться с племенами, обладавшими несравненным умением выделывать шкуры и превращать их в одежды, и так получалось, что воспоминания каждый раз оставались достаточно тягостные.

Вспомнить хоть роннанов-харюков, лесное племя Медведя Волкодав сам считал себя наполовину собакой, но брататься с теми зверо-людьми у негр никакого желания не возникало. Он долго думал об. И решил - наверное, все оттого, что их человеческие половины казались ему замутненными, утратившими разумную ясность. У него в роду почитание предка-Пса все же не доходило до копания нор И с презрением добавил: Вправду ли наследное чувство рабов, ощутивших - вернулся грозный хозяин? Или звериное знание, внятно предупреждавшее: Волкодав потянулся вовне и опять уловил рыжие пламена присутствия Шамаргана, на сей раз отчетливо задымленные подавляемым страхом.

Беглый лицедей, понятно, тоже заметил охотников. И сообразил, что очень скоро его возьмут в полукольцо, прижимая к отвесной скальной стене. Волкодав ответил не. Он медлил, стараясь приноровиться к обитателям острова. Их стремления не были полностью человеческими или откровенно звериными, они представляли собой некую невнятную, неоформившуюся смесь, тяжкую для понимания; таков нрав тумака-волкопса, взявшего не пойми что от обеих сторон. Всегда трудно понять породу, когда она только еще нарождается, не успев устояться.

Перед ним были одичавшие потомки людей. Уже не люди в полном смысле слова. Правда человеческой жизни утратила среди них силу. А животные порядки еще не обрели власти. Дикая, беззаконная орда, хуже которой трудно что-нибудь выдумать Сквернейшее посрамление, которое могло случиться с островом Закатных Вершин.

Худшее, что мог найти здесь Винитар. Кунс наконец оторвался от рисунка, выбитого на скале. Он посмотрел, как перебегали от камня к камню мохнатые, и не стал вслух гадать, нужна ли им была голова Шамаргана, чтобы насадить ее на кол во славу неких Богов. Такие не поклоняются Богам и не воздвигают Им алтарей. Попавшую им в руки добычу, будь она двуногой, четвероногой или с крыльями, ждет одна-единственная судьба. Добычу обдирают и едят. Причем сырую и даже прямо живую - ради целебных свойств еще не умершего мяса.

Шамарган прятался до последнего. Но, когда к нему подобрались, слишком близко, - кувырком выкатился из-за валуна, вскочил на ноги и кинулся бежать.

Причем не абы. Все-таки он бывал в разных переделках и выучился сохранять определенное здравомыслие. А также выбирать меньшее из нескольких зол. Он понимал, что Винитара с Волкодавом не очень-то обрадует его появление, но Когда все кончится, они, вероятно, отнюдь не погладят его по головке, скорей зададут крепкую взбучку, но это будет обычное человеческое наказание, которое можно будет принять.

Волкодав и Винитар, по крайней мере, не будут смотреть на него и улыбаться, облизываясь и подбирая слюну Шамарган бежал к ним, размахивал руками и кричал, взывая о помощи. Охотники сразу бросились за удирающей дичью. Привыкшие сганивать какого угодно зверя, они были очень выносливы и упорны в преследовании, но гораздо более длинные ноги, подстегнутые отчаянным желанием спастись, на первых десятках шагов позволили Шамаргану заметно опередить погоню. Наверное, его прыть показалась преследователям чрезмерной.

Не прекращая бега, они стали стрелять. Стрелять - сказано плохо, ведь это от слова "стрела", а ни луков, ни стрел ни у кого из охотников не. Их ведь делают из можжевельника, сосны, березы и ели, а они на острове Закатных Вершин давным-давно перевелись. Потомки рабов раскручивали пращи, сделанные из полосок жеваной кожи, и вслед Шамаргану несся рой жужжащих камней.

Праща - оружие, которое можно сделать буквально из ничего, но, как и всякое оружие, в умелых руках оно творит чудеса. А уж умения здешним жителям было не занимать На счастье лицедея, он так и не бросил действительно большого и увесистого мешка, навьюченного на спину. Мешок, в котором Волкодав уже без особого удивления признал свой собственный, принял десятки метких ударов и тем спас беглецу жизнь. Камни, пущенные убивать, разили с такой силой, что без нечаянного панциря Шамарган давно свалился бы бездыханным.

Его и так мотало из стороны в сторону. Потом кто-то изловчился достать его по ноге, и лицедей упал на колени. У Волкодава, помимо Солнечного Пламени, привычно висели за спиной два деревянных меча. Они с Винитаром уже мчались вперед, когда он вытащил один и перебросил сегвану, а второй схватил.

Они подоспели к Шамаргану и с двух сторон встали над ним, и больше ни один камень в лицедея уже не попал. Что такое деревянный меч? Это, в общем, тяжелая и толстая палка из очень твердого дерева, выглаженная и оструганная до некоторого сходства с настоящим клинком.

Воины пользуются ими, совершая ежедневное правило, радующее тело и дух, и обращаются с деревянными мечами не менее уважительно, чем со стальными.

Это оттого, что они знают, каким страшным оружием способна быть подобная "палка". Ею можно добыть себе славу, отстоять честь и совершить справедливость. С нею выходят против врага, вооруженного настоящим мечом, и побеждают, и это есть признак великого мастерства. И Винитар, и Волкодав были мастерами из мастеров Попробуйте-ка взмахнуть деревянным мечом так, чтобы он просвистел на лету: А их мечи пели на два голоса, пели уверенно и грозно, рисуя в воздухе прозрачный узор, и воздух обретал твердость.

Камни отскакивали с треском, как от сдвоенного щита. Такого, чтобы подбитому баклану слетели на помощь два хищных поморника, они явно не ожидали. Перемазанный в грязи Шамарган сперва полз на четвереньках, потом кое-как встал и заковылял, хромая. Мешок, испещренный и кое-где даже прорванный ударами камней, он по-прежнему не бросал. Волкодав и Винитар отступали следом, держа мечи наготове.

Это была не схватка врагов, тем более такая, в которой стремятся победить или умереть. А кто полезет в зубы сильному и огрызающемуся зверю - зачем, ради чего? Всегда можно найти дичь полегче. А если ее нету поблизости - выждать, пока сильный ослабеет. Или хитрость какую-нибудь изобрести Тот некогда свалился с обрыва, да так и остался стоять, наклонившись и прильнув к обширному телу скалы, словно пытаясь заново срастись с. Под камнем было даже относительно сухо. Винитар покосился на него, их глаза встретились.

Вот как оборачивался их поход за Божьим Судом. Шли искать место для поединка, а довелось встать плечом к плечу, защищая третьего. Ни тем, ни другим особенно не любимого. Лицедей сидел на колючем щебне, забившись в глубину каменного "шалаша", и, еще не успев отдышаться, всхлипывая и сопя, с напряженным лицом ощупывал сквозь штаны левую ногу выше колена. Двое воинов мельком на него покосились. Доковылял сюда - значит, и дальше идти как-нибудь сможет.

Им же думать теперь следовало подавно не о Шамаргане и не о достойном завершении мести, посеянной годы назад, не о том, чья правда выше перед Богами. Для начала следовало попробовать остаться в живых. Будет жизнь - будет и время подумать о том, как лучше ее употребить Так, во всяком случае, сказал себе Волкодав. Винитара, судя по всему, посетили весьма сходные мысли. Мальчишкой я изучил их лучше многих, потому что любил здесь охотиться. Был путь и до моря, хотя что там теперь завалено льдом, а что нет, я не знаю.

Куда стремится морской сегван? Добрался до моря - значит, спасен! Винитар ответил с полной уверенностью: У старейшины Клеща хватило соображения понять, что его верный Мордаш налаживается бежать из дому не во внезапном приступе дурости и даже не по любовным делам.

Был бы Мордаш человеком, старейшина, пожалуй, усмотрел бы в его поведении борьбу между привычным долгом, помноженным на любовь, - и неким высшим велением. Но это о человеке. Можно ли подобное сказать про собаку?. И каким образом беспокойство Мордаша было связано с непонятным предметом, который принесла умирающая дворняжка и с которым Мордаш теперь нипочем не хотел расставаться?. Этот предмет он ненадолго доверил хозяину, пожелавшему рассмотреть.

Клещ увидел перепутанный комок тонких веревочек, бесформенный, слипшийся и вонючий. Поистине подобная штуковина могла быть интересна только собаке. Старейшина стал ждать, чтобы Мордаш наигрался и успокоился, но не тут-то. Поведение подобной собаки, увлеченно "играющей" в материнство, называется ложной беременностью.

Единственное отличие состояло в том, что для своей драгоценной веревочной путанки Мордаш не строил гнезда, а, наоборот, стремился нести ее куда-то в сторону Тин-Вилены и, выходя с хозяином за ворота, всячески старался это ему втолковать. Заметив, что с каждым днем кобель отбегает прочь по дороге все дальше и возвращается все неохотней, старейшина сдался.

Вот уж, право слово, было бы безобразие. Да и не удержала бы Мордаша цепь Взяв крепкий шнурок, Клещ обвил им могучую шею любимца. Принял из послушно раскрывшейся пасти веревочную связку и устроил ее на шнурке, тщательно закрепив. Теперь Мордаш сможет есть, пить и защищаться в пути, не опасаясь потерять свою важную ношу Сделав это, старейшина заглянул в темно-карие, широко расставленные собачьи глаза, и ему отчетливо показалось, будто Мордаш понимал его действия. И был за них благодарен.

Вместо ответа кобель дал ему лапу. Тяжелая когтистая пятерня без остатка заняла немаленькую мужскую ладонь. Черные подушечки были теплыми и твердо-шершавыми, привычными к долгому бегу по любым дорогам и вообще без дорог. Кобель отнял лапу и протянул хозяину другую. И наконец, наклонив голову, уперся широченным лбом старейшине в колени, заурчал и начал тереться, едва не свалив его с ног.

Прошагал с ним по тин-виленской дороге несколько сот шагов через луговину до леса, почему-то вспоминая, как встретил здесь того странного чужака Возле первых сосен Клещ остановился. И гулко хлопнул оглянувшегося пса ладонью по боку: Мордаш несколько раз подскочил на месте, отрывая от земли все четыре ноги, точно щенок, которого выпустили гулять Последний раз ткнулся мокрым носом в хозяйскую руку, как поцеловал.

И зарысил прочь по дороге - ровно, уверенно, неутомимо. И заковылял обратно к деревне, чувствуя себя сиротой. Волкодав увидел перед собой нечто вроде паутины, составленной из очень равномерно расположенных борозд и слегка закрученной посолонь. Венн про себя удивился, обнаружив, что рисунок пробудил некие воспоминания. Он приказал себе вспомнить и стал слушать кунса, перестав думать об удивившем его, и, как обычно бывало, очень скоро воспоминание само толкнулось из глубины.

Перед умственным взором возник весьма сходный рисунок на песке и длинный палец Тилорна, указывающий на один из загнутых рукавов: В нем мириады солнц Их так много, что они образуют течения и вихри, подобно частицам, увлекаемым бегущей водой.

С той только разницей, что это величественное движение, измеряемое веками. Вот здесь находится твое солнце. Он смотрел на рисунок, сделанный Винитаром, и ему впервые пришло на ум наложить подобную рукавчатую спираль, только очень большую, на карту своего мира. Поместив центр ее чуть севернее границ Саккарема.

Туда, где тремя мертвыми клыками высились Самоцветные горы. И рядом с ними млела Долина, круглая и неестественно теплая, согретая той болезненной теплотой, какую можно ощутить, если сдуру запустить палец в воспаленную рану Как-то легли бы на такую карту известные ему Врата в Беловодье и Велимор, если бы соединить их между собой?.

Палец Винитара воткнулся в самую середку нарисованной паутины, оставив глубокую вмятину: Мы пройдем мимо и выйдем к морю вот. По крайней мере раньше здесь всегда был проход. Вряд ли стоит нам дожидаться, пока еще охотники подойдут. Вместо "охотники" он едва не сказал "людоеды". Язык, правду молвить, чесался. Да и Винитара, вполне возможно, уже посетили сходные мысли.

О том, что на острове его отца завелись людоеды. Иначе, как насмешкой судьбы, и не назовешь!. Волкодав не стал ничего говорить. Им следовало спасаться, а не репьи друг другу в шкуры метать.

Винитар не стал его спрашивать, откуда он знал, что охотники выжидают. Поверил - и. Кивнув, он развернулся на корточках ибо только так и можно было угнездиться под кровом каменного "шалаша" и гибким движением, не распрямляясь, выметнулся вон, достигнув следующего валуна. Он волей-неволей должен был идти первым, показывая дорогу. Мыш, сидевший на плече у Волкодава, на всякий случай сорвался вдогонку. При этом он играючи, даже с ленцой, увернулся от камешка, прилетевшего из чьей-то пращи и весьма опоздавшего попасть в Винитара.

Вероятно, для Мыша полет камня выглядел медленным и не казался опасным. Люди, увы, не были одарены подобной стремительностью чувств. Они невольно отшатнулись, когда камешек размером с дикое яблочко звонко цокнул в скальный гранит и раскололся, оставив беловатую звезду на месте удара. В тело попадет, небось мало не будет Шамарган даже буркнул чуть слышно, вероятно живо представив, как это произойдет. Волкодав про себя оценил быстроту выстрела и подумал, что Шамаргану придется туго, ведь появления следующего прыгуна будут ждать.

Шамарган сперва молча кивнул, потом попробовал пройтись на корточках, как Винитар, и сейчас же, охнув, свалился. Камень, пущенный убить, ударил вскользь и не сломал ему ногу, помяв только мышцы и, должно быть, оставив над коленом здоровенный синяк.

В горячке погони лицедей сумел подняться и довольно быстро бежать, но за время передышки нога распухла так, что стала тесной штанина. В ней билась тупая боль, невыносимо взорвавшаяся от движения. Все же Шамарган опять приподнялся, перевалившись с колен на пятки. Он понимал, что речь шла не об испытании мужества, а о жизни и смерти.

Стоило вспомнить улыбки облизывавшихся людоедов, и боль сразу становилась терпимой. Тем не менее лицо у него побелело так, что было видно даже сквозь грязь. В таких случаях говорят - как мука, и всем это понятно, хотя мука у каждого народа своя. Если иметь в виду ржаную, как Волкодав, зрелище применительно к человеку получалось малоприятное.

Оставаясь на корточках, Шамарган сделал шажок. Отцы, может, даже грамотные кое-кто был Шамарган обреченно посмотрел на него снизу вверх.

Так, словно Волкодав, в котором он уже попривык видеть товарища по несчастью и даже защитника, вдруг вознамерился покинуть его на верную смерть. У Шамаргана забирали мешок, и ему казалось, что у него отнимали последнюю защиту от камней. А если бы ему оставили поклажу, он решил бы, что его приговорили погибнуть под ее тяжестью, отнимающей быстроту движений.

Прыгай сразу, как только камни ударят, пока они не перезарядили пращи. Его прыжок в самом деле сопроводил град визжащих камней, от которого Шамарган вряд ли увернулся бы даже без мешка и со здоровой ногой, а уж в нынешнем своем состоянии, да нагруженный, - и подавно.

Один булыжник прошел у Волкодава по волосам, другой глухо впечатался в многострадальную кожу мешка. По счастью, тот был исключительно прочным, хорошей работы, - изделие мастера Вароха, обитавшего теперь в Беловодье. Закатная пора жизни мастера выдалась очень счастливой - он жил среди друзей, радовался взрослению славного внука, - и, должно быть, поэтому творения его рук неизменно приносили удачу.

Что ножны для Солнечного Пламени, что вот этот мешок Волкодав влетел за валун, где ждал его Винитар, и оглянулся, и почти сразу ему под ноги кубарем вкатился Шамарган. Лицедей прокусил губу от боли, страха и непомерного усилия, к которому пришлось принудить все мышцы, больная нога скорее напоминала не часть тела, а отдельное, живущее своей жизнью существо, но все же он в точности выполнил замысел Волкодава и теперь силился отдышаться, понимая только, что жив. За ним, снаружи, вновь зло провизжали камни, не нашедшие добычи, и, щелкая, заскакали, отлетая от каменных углов и постепенно успокаиваясь.

Он ничего не прибавил в том духе, что, мол, еще две-три перебежки - и все, мы в безопасности. Словами о безопасности утешают мирных людей, для которых переделка вроде теперешней - испытание за гранью мыслимого. Позже, оставшись в живых, они, может быть, с удовольствием припомнят пережитое и даже похвастаются, но пока это - дурной сон, от которого хочется пробудиться как можно скорее. А не пробудиться, так хоть уцепиться за кого-то более сильного и поверить, что он непременно вытащит тебя и спасет.

Да еще загодя уверит, что будет все хорошо. Воина не требуется утешать. Воин хочет знать правду. Даже если она состоит в том, что враг, вполне вероятно, лучше знает ходы-выходы обледенелых ущелий, а значит, впереди, там, куда они с таким трудом прорываются, вместо спасения может ждать засада.

Подоспевшая подмога, на которую, по словам Волкодава, уповали охотники. Засада и камни, летящие прямо в лоб из-за той самой скалы, за которой ты чаял укрыться Шамарган воином не. Но, чего-то ради увязавшись за ними, вздумал быть среди воинов равным. Вместо этого, как и следовало ожидать, уже стал обузой и сам это понял. Значит, пускай боится и терпит. Назвался груздем - полезай в кузов. Взялся за гуж - не говори, что не дюж К следующему валуну они рванулись все трое одновременно. Винитар и Волкодав подхватили под руки Шамаргана и почти перенесли его под прикрытие утеса.

Новую перебежку осуществили еще хитрее. Винитар кинулся в одном направлении, а Волкодав с Шамарганом мгновение спустя - в другом, куда и было им. Потом кунс к ним присоединился, потирая ушибленное плечо. Ушибленное не камнем из пращи, а об землю - пришлось броситься "рыбкой", не очень глядя. Дальше отвлекать взялся Волкодав. До отказа пустив в ход свое чутье, он выскочил на открытое место, потом сделал вид, будто испугался, а может, не рассчитал сил - и заметался, пытаясь вернуться.

Но заметался не просто так, а в отчетливом соответствии с намерениями обрадованных людоедов. В крепости у Хономера он каждый день упражнял и оттачивал свое восприятие, но чуточку поотвык от настоящей опасности и от того, как она обостряет все чувства. Теперь ему казалось, что раньше он очень неуклюже уворачивался от стрел и отбивал их мечом. Он почти уподобился Мышу, легко ускользавшему от летящих камней.

Снаряды из пращей, вертясь, проносились там, где он был мгновение назад Винитар с Шамарганом успели уйти далеко, он достиг валуна, из-за которого выскочил, и разыскал своих спутников по следам. Глаза у него были круглые.

Волкодав про себя отметил, что лицедей стал двигаться проворней и легче. Кажется, жестоко ушибленная нога у него "расходилась" мало-помалу. Так бывает, когда тело своим нутряным знанием осознает, что спокойно отлежаться ему все равно не дадут, - надо работать, и оно, хочешь не хочешь, работает.

Да и разгоняет при этом вцепившуюся было немощь. Вновь настала очередь Винитара, и, Волкодав сперва усмотрел в его действиях некое соперничество с. Потом, правда, он понял, что ошибался. Молодой кунс вскочил на обломок скалы и торжествующе закричал, привлекая внимание.

Мигом полетели камни - чего-чего, а этого добра здесь было в избытке, нынешние охотники на людей были не из тех, у кого могут в одночасье кончиться стрелы. Винитар вращал меч, уберегая ноги увертками и прыжками. Танцевать на виду у врага он умел уж всяко не хуже, чем венн.

Удирая вместе с Шамарганом, Волкодав краем глаза проследил за его пляской, и у него даже екнуло сердце. Нет, этот танец весьма мало напоминал пляску обреченного на качающейся, готовой опрокинуться глыбе Волкодав за руку втащил Шамаргана за скалу, указанную Винитаром.

Сегванский вождь появился спустя считанные мгновения и досадливо бросил наземь измочаленные остатки меча. Волкодав сперва решил промолчать, ибо не видел толку размазывать нечто такое, что и так споров не вызывает. Но потом все же сказал: Ты с честными врагами биться привык И вовремя закрыл рот, уберегшись добавить: Деревяшка, исковерканная несчетными ударами камней, ни на что уже не годилась, и дальше ее не потащили - оставили лежать на земле.

Волкодав лишь коснулся ее на прощание ладонью, потому что это было изделие его рук. И еще потому, что это был все-таки меч, служивший до конца и погибший, как подобало мечу. Впрочем, весьма скоро выяснилось, что самую последнюю службу меч при расставании с ним только еще готовился сослужить.

Очередной раз устремившись вперед, трое с удивлением обнаружили, что камней в них почему-то не мечут, зато сзади громко раздаются вопли и визг зверей, схватившихся над некоей очень ценной находкой. Беглецы не стали тратить время на размышления, что бы это могло означать, - просто кинулись дальше, предводительствуемые Винитаром. Так совпало, что, завернув за очередной обломок скалы, сегван сразу повел их сквозь неширокую трещину.

Лаз оказался до крайности неудобным, наполовину засыпанным галькой, перемешанной с грязью, одолевать его пришлось на четвереньках, а где и ползком, увязая и скользя. Однако потом отвесные стены раздвинулись, и глазам предстало узкое, равномерно изгибавшееся - точь-в-точь как на рисунке Винитара - ущелье.

Его дно покрывала вода. Сотни ручьев сбегали по склонам и просто падали вниз, дробясь на лету. Их питали близкие ледники, громоздившиеся наверху. Должно быть, ущелье не превратилось в озеро только оттого, что где-то был сток. Волкодав огляделся, в который раз пробуя представить себе, как все здесь выглядело в прежние дни - зеленый мох, папоротник, роскошный от постоянных водяных капель, цепкий шиповник, заполонивший солнечные места Да, здесь было очень красиво.

Теперь Волкодав никакой красоты кругом не усматривал, потому что, по его глубокому убеждению, ее нипочем не могло быть там, откуда ушла жизнь.

И грызутся над щепками, как другие над золотым кладом. Они не стали даже пытаться заметать след, ибо это было все равно бесполезно, и двинулись вперед по колено в воде. Шли настолько быстро, насколько могли, - еще и потому, что вода, заливавшаяся в сапоги, была без преувеличения ледяной.

Станешь мешкать, и можно дождаться, что ноги онемеют и перестанут работать. Вода была мутная, в ней приходилось ощупью нашаривать крупные камни, да и те далеко не всегда оказывались надежной опорой. Плавный изгиб ущелья не давал видеть, куда они, собственно, идут.

Оставалось лишь верить, что где-то там был поперечный проход, которым Винитар выбирался некогда к морю Да и тебе поделом встало бы Для него лицедей был прежде всего предателем, человеком без чести, который не погнушался отравить гостя.

Но и у Шамаргана была, видно, какая-то своя правда. Либо просто зачесался язык, по обыкновению то доводивший лицедея до беды, то выручавший. Молодой кунс окаменел лицом и повернулся к. Но ничего не сделал - не понадобилось. Увесистая затрещина сбила Шамаргана с ног и заставила с головой окунуться в воду. Дожил, отстраненно, в полном изумлении сказал себе венн. Уже за Людоеда вроде как заступаюсь То есть заступался-то он, конечно, не за Людоеда, а скорее за Шамаргана, ибо Винитар скорее всего оплеухой не ограничился бы, но как все это выглядело со стороны?.

Лицедей вынырнул, отплевываясь, и еще побарахтался, заново нащупывая под ногами опору и, конечно, стукаясь больным местом обо все подряд. Винитар за это время успел уйти. Волкодав приотстал от него, но ненамного.

Шамарган оглянулся и увидел человекоядцев, как раз показавшихся из расселины позади. Его опять поразило, какие они одинаковые, низкорослые и мохнатые. Хорошо было то, что здесь, в ущелье, им не так-то легко удавалось пополнять запас камней для метания, и они не спешили пускать в ход пращи. Плохо было то, что, разглядев беглецов, они торжествующе закричали - так, словно сумели наконец загнать дичь в тупик, из которого ей уже не вырваться.

Лучше не думать о том, что означал этот крик Взмахивая руками и поднимая брызги, Шамарган заторопился следом за сегваном и венном. Над плоскогорьем Алайдор, хоть оно и было расположено куда западнее острова Закатных Вершин, сгущалась черная ночь. Ничего общего с установившейся было светлой благодатью красного лета. Черная, ветреная и отменно холодная Ветреная - сказано плохо. Назвать эту ночь просто ветреной было все равно что матерого мономатанского тифа спутать с домашним котенком.

Тоже не особенно хорошо. Вот только справедливое слово для происходившего у Ворот Алайдора очень трудно было найти. Во всяком случае, Хономеру это так и не удалось. Он, воздержанный жрец, до дна исчерпал весь запас известных ему проклятий и богохульств, причем на нескольких языках и относившихся к весьма разным верам. Однако достойного поношения погоде так и не подобрал. Как обычно бывает в большой горной стране, возвышенное плато отъединяла от равнин скалистая пограничная гряда.

Со стороны Алайдора она представала невысокой цепью иззубренных холмов, но при взгляде снизу нападала невольная оторопь: Она и была почти неприступной, эта безымянная гряда. Уж во всяком случае для каравана. Лошади даже привычных местных пород, нагруженные вьюками, - все-таки не горные козы.

Отродья знаменитых скакунов Шо-Ситайна, поколениями воспитывавшиеся в горах, умели одолевать кручи, непосильные для стремительных равнинных коней Поэтому караваны пользовались несколькими давным-давно разведанными и обустроенными дорогами. Дороги взбирались по нелегкой, но все-таки приемлемой крутизне до проходов между гребнями, неизменно называвшихся Воротами.

Были Красные, Черные, Белые - по цвету утесов, под сенью которых проезжал путник, - и даже Зимние, именуемые так за то, что, во-первых, находились на северном склоне, а во-вторых, неизменно оставались проходимыми с осени до весны. Как раз Зимних Ворот и пытался достичь караван Хономера. Если ехать из Тин-Вилены, этот проход не был ближайшим, но зато самым удобным для тех, кто держал путь в Долину Звенящих ручьев. Люди и лошади благополучно пересекли всхолмленную степную равнину и поднялись, уже сражаясь с ненастьем, почти до самого верха.

Дождь, постепенно превратившийся в мокрый снег, не остановил опытных поезжан, но порядком-таки задержал. Вместо середины дня караван подобрался к Воротам лишь в густых сумерках. Вот это была очень неприятная неожиданность. Отнюдь не темнота была ей виной. Ничего столь опасного, чтобы не одолеть ночью, в Зимних Воротах не.

Самый обычный проход между двух каменных стен, вытесанных отчасти природой, отчасти руками людей. Проход довольно длинный и почти совершенно прямой.

Избранный Ученик не раз здесь бывал, а уж Ригномер, без преувеличения, изучил в Воротах каждый булыжник: Но еще ни разу на его памяти Ворота не превращались в завывающую трубу, из которой не дул - бил с силой тарана сокрушительный ветер!. Собственно, кое-что можно было предугадать еще внизу, когда они увидели, что из Ворот, словно из дымохода, выползает плотное облако и длинным хвостом плывет над степями, кропя их не слишком обычным в это время года дождем. Бывалые путешественники лишь загодя отвязали от седел свернутые плащи и приготовились выносить неизбежные тяготы дальнего пути по горам.

Но то, что ожидало их наверху, многократно превосходило все их приготовления, не говоря уже о способности что-либо одолевать и терпеть. На ближних подступах к Воротам ветер валил с ног и отрывал от земли, безжалостно вышвыривая сунувшегося человека.

Даже такого полнотелого и сильного, как Ригномер. Против ветра невозможно было ни дышать, ни смотреть. Что до лошадей, они просто отказывались выходить их относительного затишья последнего колена дороги перед Воротами. Предприняв несколько безуспешных попыток выгнать их оттуда или вытащить под уздцы, Хономер решил дождаться затишья. Напрасно он говорил себе, дескать, преддверие Заоблачного кряжа совсем не то, что бескрайняя морская равнина, ветры здесь долго не живут, - скоро рождаются и так же скоро, отбушевав, умирают Нынешний вихрь то ли издевался над ним, то ли просто никогда не слыхал рассуждений о природе горных ветров.

Из Ворот все так же летел, клубясь и кувыркаясь, плотный туман пополам с хлопьями снега, а вместе со снегом - тучи песка и даже мелких камней. Когда окончательно иссякла надежда захватить последний свет дня, Хономер сказал себе, что утро вечера мудреней, и распорядился устроить ночлег. Может, даже не просто ночлег, а стоянку на несколько дней. Вечно дуть этот ветер всяко не.

Припасов же было в достатке, в том числе корма для лошадей Походники принялись воздвигать решетчатые деревянные остовы палаток, сцеплять их и связывать между собой, натягивать сверху кожи и плотные войлоки. Против всякого обыкновения, дело ладилось с величайшим трудом. Решетки выскальзывали из рук, надежные узлы распускались сами собой, веревки падали в снежную жижу и сразу пропадали бесследно, пестрые войлоки подхватывали и тащили к обрыву порывы ветра, неведомо как обтекавшие вроде бы надежный скальный заслон Нет, нынешняя буря определенно была живым существом!

Живым, почти всемогущим и очень недоброжелательным!. К тому же снег, вначале мокрый и липкий, постепенно прекратил таять и обернулся тучами стрел, грозивших проткнуть насквозь все, что оказывалось на пути. Холод, который в тихую погоду назвали бы заморозком, будучи помножен на ярость ветра, превратился в настоящий мороз.

Пропитанные сыростью плащи неотвратимо заледенели, сделались ломкими, застывшая слякоть на дороге стала опасной, и завтрашнее солнце, если даже проглянет, вовсе не обещало непременно уничтожить ледок Ригномер Бойцовый Петух поймал себя на нечаянном беспокойстве: Мысль не только лишнюю, но попросту вредоносную!

Хорошо еще, не довелось выболтнуть ее в присутствии Хономера!. Бывший торговец невольно представил, каких ласковых наговорил бы ему Избранный Ученик, даже без того, кажется, склонный винить его в сегодняшней неудаче, - и зябко поежился Что надлежало до Хономера, то он в сердцах отправился спать, не дождавшись, пока разведут костер и сварят горячую кашу, и теперь понимал, что снова сделал ошибку. Его палатка, многократно испытанная самыми лютыми непогодами, была очень надежным убежищем.

Ни разу прежде она не подводила его, никогда он в ней не мучился ни от сырости, ни от мороза. Огонь, затепленный было внутри, очень скоро пришлось погасить, ибо ветер, властвовавший вовне, буквально вколачивал дым обратно в отверстие свода - и плевать хотел на хитроумные клапаны, предназначенные обеспечивать его истечение. Оставалось либо задыхаться, либо сидеть без огня. Хономер выбрал второе, благо давно привык обходиться без удобств, казавшихся кому-то другому жизненно необходимыми.

Кроме того, у него было с собой одеяло из нежной шерстки тех самых козлов, что почесывали шеи о кусты и камни на заоблачных кручах, даруя мастерицам-горянкам несравненную кудель для прядения. Страшно вспомнить, сколько денег отдал за него Хономер, но с тех пор он успел трижды благословить каждый грошик, выложенный за покупку.

Завернувшись в это одеяло, можно было спать нагишом на зимнем снегу, как возле печи. Хономер лег, закутался и пожелал себе скорейшего наступления утра, уверенно зная, что мгновенно согреется и уснет Как бы не. И палатка казалась ему набранной не из непроницаемых, нож вряд ли проткнет, войлоков, а из ветхих рогож, бессильных составить хоть какую-то преграду для ветра.

Сквозняки сочились со всех сторон, опутывали ноги, подползали под спину, трогали волосы Хономер скрипел зубами и даже не вертелся с боку на бок, чтобы не растратить скудные крохи тепла, кое-как сохранявшиеся у тела, и только говорил себе, что это когда-нибудь кончится, что это не навсегда. Крепко заснуть ему, конечно, не удавалось - так, забывался едва-едва, тревожно и будко, чтобы почти сразу, вздрогнув, проснуться. Либо от очередной жалобы озябшего тела, либо оттого, что очень уж скверные посещали его сны Не возвышающие сновидения, наводящие на мысль о божественном прикосновении, и даже не забавные, к которым приятно вернуться памятью после пробуждения, а сплошной морок и бред.

Да и откуда бы, если подумать, здесь взяться снам хорошим и светлым? Несколько раз жрецу виделся ветер, воплощенный почему-то в облике женщины, стоявшей посреди Ворот, и эта женщина невыносимо влекуще и жутко звала его по имени: Так звала его мать, когда он, по глупости или по дерзости набедокурив, силился затаиться и тем самым избежать наказания: А на острове Закатных Вершин время суток было невозможно определить ни по положению солнца, ни по перемещению теней.

Небосвод так и оставался затянут тысячеслойными облаками, розовый свет лился со всех сторон поровну, теней не было вовсе. И только звериное чутье, позволявшее Волкодаву даже под землей отмечать течение времени, говорило ему, что на самом деле была уже глубокая ночь. Ущелье, лишенное скрадывающих одежд мха и пышных кустарников, являло себя как бы и не ущельем вовсе, а неестественно ровной трещиной, пробитой не то прорубленной в плоти земли. Столь нечеловечески ровным и гладким бывает порою скол ледяной горы, плывущей по морю.

Здесь никогда не было потоков воды, способной прихотливо обтесать камень, все оставалось так, как во времена Великой Ночи, наградившей земной мир многими очень странными шрамами. А может, Великая Ночь некоторым образом вернулась сюда вместе с великанами льда? Или вовсе не покидала эти места, притаившись в вечном мраке Понора?.

Волкодав видел, как хмуро озирался кунс Винитар, так и этак оглядывая голый череп родного острова. Легко ли, созерцая мертвые кости, вызывать в памяти черты некогда любимого облика?. Остров Закатных Вершин, населенный одичавшими пожирателями человечины, ныне был не более чем трупом былой родины Винитара, суровой, величественной и прекрасной.

Зря он потревожил давно отлетевшие тени, явившись. Жизнь мертвых пусть продолжает душа и ее отражение в памяти, а не бренные останки, которым место в могиле. Должно быть, Винитар чувствовал себя как человек, опоздавший на похороны и раскопавший могилу в отчаянной надежде проститься. Поднял крышку гроба и Стены ущелья, плавно изгибавшиеся влево, испытали резкий излом.

Незапамятно давнее напряжение достигло здесь особенной силы, сокрушив камень поперечной расселиной. Когда-то юный сын кунса ставил здесь ловчие петли на зайцев, чтобы затем с торжеством относить добычу бабушке Ангран и требовать жаркого с луком и чесноком.

Теперь сверху над расселиной нависал передний край ледника, придвинувшегося с северной стороны. Ледник еще не перешагнул ее, но ждать этого оставалось недолго. Молочно-голубые глыбы, траченные дождем, солнцем и собственной тяжестью, в розовом свете вечной зари напомнили Волкодаву опалы подземных копей, таившие в дымчатой глубине алые и синеватые блики. Ни вид ледника, ни воспоминание об опалах никакой радости ему не доставили. В Самоцветных горах, после нескольких кровавых несчастий, ставших известными всему руднику, опалы уверенно считали камнями недобрыми, сулящими скорую гибель.

Стоило один раз посмотреть на обломки величиной с дом, громоздившиеся и медленно таявшие в расселине, и сразу делалось ясно: Рерихом в от махатм Агартхи руководству Советской России, гласило: Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий.

Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили семью лицемерия. Вы сожгли войско рабов. Вы раздавили пауков наживы. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлемости материи. Вы признали ничтожность личной собственности.

Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед красотой. Вы принесли детям всю мощь космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения домов общего блага! Мы остановили восстание в Индии, когда оно было преждевременным, также признали своевременность вашего движения и посылаем вам всю нашу помощь, утверждая единение Азии!

Знаем, многие построения свершатся в 28—36 годах. Привет вам, ищущим общего блага! Путешественников переносит туда мистическая золотая птица. Китайская литература сообщала о находящихся в Агартхе дереве и фонтане бессмертия.

Тибетские ламы изображали Агартху в центре оазиса, окруженного реками и высокими горами. Существуют легенды о подземных ходах, соединяющих Агартху с внешним миром. Оссендовский сообщали о специальных подземных и воздушных аппаратах, служащих ее жителям для быстрого перемещения. Другие истолкователи мифологемы полагали, что Агартха — символический образ, в образе страны передающий внутреннее состояние человека. Из пещер и дебрей Индостана. Мистики и маги Тибета. Ростов, ; Семенова 3.

Где искать затерянный мир? АГАТ — один из мистических камней-талисманов. Название происходит от названия реки Ахатес на Сицилии, где с давних пор обнаруживался этот минерал — разновидность халцедона.

ЧТО СКРЫВАЕТСЯ ЗА ЛОГОТИПАМИ ИЗВЕСТНЫХ КОМПАНИЙ

Агат связан с зодиакальным знаком Тельца. Агат предохраняет от сглаза и ядов, дарует его обладателю долголетие и здоровье. Особенно ценились в средневековой Европе черные агаты. Такая разновидность камня дает власть над злыми силами, а потому служит оберегом. Но вместе с тем агат может ввергнуть владельца в печаль. Слоистые агаты наделяют мужчин любовными чарами.

Целители давали больному, томимому жаждой, подержать агат во рту, что должно было облегчить его страдания. Моховой агат способствовал урожаю и охранял от злодеяний. Правда, его не рекомендовалось дарить как любовный талисман. У многих народов имелось представление, что агат облегчает роды.

Христос, подобно агнцу, отдал себя на заклание. Образ восходит к широко распространенному в пастушеских культурах обряду приносить первого ягненка, родившегося в стаде, в жертву богам. Агнец — символ кротости, непротивления, невинности и смирения. Именно эти качества составляли христианский этический идеал. Одним из вариантов изображения Агнуса Деи был ягненок со струящейся из груди кровью, что символизировало мучения и искупительную жертву Христа.

Другой художественной версией был торжествующий агнец со знаменем или флажком, на котором изображался крест. Вокруг головы агнца рисовался нимб святости. Ягненок, изображенный в композиции с овцами, символизировал соответственно Христа и его последователей.

Прообразом жертвы Христовой считалось жертвоприношение Авраамом сына своего Исаака. Таким образом, Исаак отдал жизнь за род человеческий. Агнец со связанными ногами — один из даров, принесенных пастухами на Рождество Христово, также символизирующий будущую жертву Спасителя.

АД — место посмертного наказания за грехи, символизирующее неотвратимость возмездия. Мифологема об аде присутствовала во всех религиозных учениях. Местоположение ада часто связывалось с западом как стороной света, что было вызвано ассоциациями с закатом солнца.

Существует мнение, что путешествие на запад в доколумбовы времена табуировалось его инфернальным истолкованием в сакральной географии. Да и плавание X. Колумба в совпало — и, возможно, было им обусловлено — со всеевропейским ожиданием конца света. Символика доллара — зеленая цветовая семантика и перечеркнутые петлей параллельные Геркулесовы столбы — трактуется некоторыми эзотериками исходя из традиции определения местоположения ада на Западе.

Один — предводитель асов По другой версии, ад располагается в подземном мире. Там он размещался, например, в православной модели мироздания. Тезис, что адское пламя бушует под землей, Григорий Великий аргументировал указанием на извержения вулкана. Другим аргументом служил факт бьющих из-под земли холодных источников. В апокрифических евангелиях сообщалось о нисхождении в подземный ад Христа, выведшего оттуда ветхозаветных праведников. Душа Иисуса спустилась в ад, когда его тело лежало в гробу.

Существовали разночтения в определении места вхождения в ад. Вергилий находил его в Кумском ущелье острова Эвбея. По другой версии, ворота ада располагаются в Ирландии. Так, через одну из ирландских пещер пытался проникнуть туда святой Патрик.

Исидор Севильский полагал, что вход в ад находится в кратере вулкана Этна. Григорий Великий писал об адском огне, извергаемом из горных жерл Сицилии. Ад имеет вертикальное строение, простираясь глубоко во внутренность земли. Наиболее разработанную картину представил Данте, описав девять кругов ада.

В верхнем круге пребывают младенцы, умершие до крещения, а также добродетельные нехристиане. Дальнейшие круги предназначались для сладострастников, чревоугодников, скупцов и расточителей, еретиков, насильников, льстецов, лицемеров, воров. Различные отсеки в виде пропастей и щелей отводились для той или иной категории грешников. Через символику адских кругов раскрываются средневековые представления о грехе. Протекающая через ад река Флегетон состоит из кипящей крови, находящееся в его пределах озеро Коцит — из сплошного льда.

Попасть в сферу ада можно, лишь преодолев реку Ахерон, через которую перевозит души умерших лодочник Харон. Тертуллиан полагал, что ад отгорожен от земного мира огненной стеной. Подземное расположение ада фигурирует и в талмудическом иудаизме. Правда, в саддукейском иудаизме, где отсутствовало учение о посмертном воздаянии, в шеол попадают как грешники, так и праведники. Вход в иудейский ад находился в оскверненной, как свалка нечистот, долине Энном, в которой прежде осуществлялись жертвоприношения Молоху.

Согласно Корану, грешников толпами бросают в ревущую геенну. Мусульманский семиярусный ад находится под семью землями. Тяжесть наказания усиливается по мере углубления ярусов. В один из них низвергнутые грешники летят сорок лет, а на гору Сауд поднимаются семьдесят. По другому толкованию, грешники в аду вовсе не передвигаются, а пребывают в зобах гигантских черных птиц. Третьи мусульманские богословы полагали, что ад — это тысячеголовый дракон.

Каждая из его голов имеет 30 тысяч пастей, в каждой — по 30 тысяч зубов, которые в 30 тысяч раз больше горы Оход. Изрыгаемое им адское пламя в 70 раз сильнее земного огня. Григорий Нисский первым из христианских богословов высказал мысль, что под адом следует понимать не место, а внутреннее состояние. Такую трактовку разделял идеолог обновленчества А. Взгляд на ад как внутреннее состояние человека преобладает в протестантской теологии.

Описание ада приобретало вместо буквального символическое истолкование. Отсутствует единство в интерпретации адских мук, определяемых то как телесные, то как нравственные страдания. Духовные мучения заключаются прежде всего в переживании самого факта утраты райского блаженства. Грешники в аду друг друга не видят, но лицезреют райские кущи праведников, что усиливает их страдания. Каин увидит Авеля, Ирод — Иоанна Крестителя и.

Но, несмотря на то что душа представляет собой не плотскую субстанцию, приоритет отдается телесным экзекуциям. Тема адского пламени постоянно присутствует в символике преисподней. Григорий Великий утверждал, что инфернальный огонь существовал от начала мира.

Адские кары дифференцировались по видам греха. Неумирающий червь истязает ростовщиков, барышников, пьяниц. В огненной реке мучаются прелюбодеи, блудники, волхвы, воры и разбойники.

Повешением за язык караются ябедники, доносчики, злоязычники и идолопоклонники. В рыданиях пребывают свирельщики, плясуны-гудочники и волынщики. Змеи ядовитые жалят мужей-беззаконников, жен-беззаконниц и младенческих душегубов. Комбинированное наказание предусмотрено для пьяниц, карающихся червем, рекой огненной, смолой кипучей, пропастями, смрадом и. Кроме того, они возят дрова для топки адских печей и воду для приготовления кипятка.

Ростовщики выгребают голыми руками угли из адских печей. По Талмуду, грешники подвергаются истязанию огнем и морозом. После горения в адском пламени в течение всей недели в субботу они закапываются в снеговые горы. Детально разрабатывалась картина адских мук в исламском инфернализме. Самым легким из наказаний является ношение огненных сандалий. Сила огня доводится до такой степени, что мозги грешников начинают кипеть, подобно воде.

Когда кожа наказуемых испепеляется, они тотчас получают новую. Таких смен кожи может происходить по 70 тысяч раз за день. Грешник мечется между пламенем и кипятком. Его преследует непроходящая зубная боль. Между кожей и мясом с большой скоростью двигаются черви, кусающие грешника. В целом темный, подземный мир ада воспринимался как сфера действия Сатаны. Графическим символом ада являлся прямоугольник, его животным олицетворением — осьминог.

О загробной жизни человека до Страшного суда. Древнегреческий миф и христианство в отношении к вопросу о бессмертии души. К истории христианского учения о бессмертии души. Сергиев Посад, ; Игумен Антоний. Брюссель, ; Оский С. Загробная жизнь как предмет спекуляции. Об аде и рае и их обитателях. В поисках библейского ада. Критика религиозного учения о бессмертии. Аналогичная лингвистическая трансформация прослеживается в латинском языке: Эта этимология соотносится и с сюжетом Ветхого Завета: Считается, что такое объяснение происхождения человека соответствовало народным представлениям.

Согласно содержащейся в Ветхом Завете жреческой версии, Бог сотворил Адама по своему образу и подобию. Впоследствии в природе первочеловека обнаруживали два компонента — прах земной и божественное дыхание, что соответствовало телесной и духовной субстанциям.

По апокрифическим истолкованиям кровь Адама состояла из красной земли, внутренности — из черной, кости — из белой, мышцы — из зеленой. Согласно мусульманской легенде, Аллах последовательно поручал архангелам Гавриилу, Михаилу и Исрафилу принести для создания человека по горсти каждого слоя земли, но они не справились с заданием. Только Азраил, несмотря на противодействие Земли, сумел осуществить миссию — принести необходимые компоненты к Мекке, где и был создан первочеловек.

Гностики полагали создание Адама актом злой воли Демиурга Яхве. Духовный эонический свет был закован в телесные материальные основы. Современные атлантологи усматривают в указании на красный цвет кожи Адама свидетельство его принадлежности к древней расе атлантов, отличной от расы людей. В алхимической и каббалистической традиции Адам был представлен в образе двуполого, двуголового существа — таким образом проводилась идея об изначальной гармонии первочеловека, утраченной в результате грехопадения.

Из Адамова ребра Бог создал Еву. Поэтому природа женщины считалась производной от мужской. С другой стороны, имела распространение мифологема о первоженщине дьяволице Лилит.

Она, как и Адам, была сотворена из глины, на основании чего пыталась доказать свое равноправие. Поэтому некоторые современные истолкователи библейской истории усматривают в феминистском движении архетип гордыни Лилит. Из легенды о грехопадении и изгнании из рая следовало, что Адам менее греховен, чем другие персонажи мифологемы — Змий и Ева: Адам был проклят и обречен в поте лица добывать хлеб. Путь в рай оказался для него прегражден пылающим мечом, помещенным Богом к востоку от Эдема.

Своей жертвой Иисус искупил первородный грех. Он символизировал идею возвращения к Божественному первообразу. Адам был погребен недалеко от Иерусалима на Голгофе, и кровь распятого Христа стекала на прах Адама.

Череп и кости, изображаемые обычно под Распятием, символизировали прах первочеловека. Иногда проводится дифференциация голгофской символики: На символической карте Иерусалима космическое тело Адама включает: По преданию, Ной во время потопа поместил мощи первочеловека на ковчег. Согласно апокрифической легенде, патриарх разделил останки Адама между сыновьями. Каждая из частей Адамова праха символизировала ту или иную расовую специализацию семитов, хамитов и яфетидов.

Апокрифические евангелия сообщают, как Христос освободил Адама во время своего сошествия в ад. В мусульманской традиции Адам — первое звено в цепи пророков, духовный предтеча Мухаммеда. После грехопадения он был низвергнут на землю не то на Цейлоне, не то в районе Адена.

Сходные мотивы легенд о первочеловеке наблюдаются у большинства народов. Бог, Адам и общество. Фольклор в Ветхом завете. Легенда об Адаме Кадмоне — иудейский вариант гностической мифологемы антропоса. Одним из видных истолкователей образа явился Филон Александрийский. В отличие от профанического и греховного библейского Адама, Адам Кадмон символизировал эзотерическое знание и духовную традицию.

Он представлял антропоморфный вариант восприятия Вселенной. Символизм мироздания передавался через анатомию космического человека. Учение об Адаме Кадмоне составляло важный компонент каббалистики, гностицизма, розенкрейцерства. Он символизировал универсальный принцип постижения мироздания.

Адам Кадмон трактовался в каббалистике как мост между абсолютной беспредельной бескачественностью Бога и его самоопределением через полагаемые им же формы.

Богом для себя. Согласно византийскому апокрифическому истолкованию, его имя дешифровалось как аббревиатура четырех сторон света: Анатоле — восток, Дюсис — запад, Арктос — север, Месембриа — юг. Известны старославянские варианты данной дешифровки. По гностической интерпретации Адам Кадмон привнес в мертвую материю психическую энергию, и таким образом произошло ее одухотворение. Вместе с тем он — Логос божественной эманации, свет мира.

Адам Кадмон представляет анатомическую проекцию мирового дерева. Каббалисты связывают его символику с учением о десяти сефиротах. Созданный по образу и подобию Бога, он позволяет последнему видеть свое отображение. Через Адама Кадмона происходит самопознание Абсолюта. Считается, что гегельянская философия восходила к учениям о космическом Адаме. Долгое время было не принято изображать лицо Адама Кадмона. Голова Адама структурировалась из семи сфер: Времена года символизировали четыре адамических темперамента: Изображение Вселенной через человеческий организм присуще не только традициям, восходящим к легенде о библейском Адаме.

В образе макрокосмоса изображался, к примеру, Кришна. Графически соотнесение макро- и микрокосмоса преподносилось через изображение человека, несущего землю и небо внутри круга вечности. Таким образом запечатлел мироздание Агриппа Неттесгеймский.

Геометрическим знаком Адама Кадмона являлась пентада. Зачастую человек изображался внутри звезды расставившим ноги и раскинувшим руки в соответствии с ее формой. Цифра 5 подразумевала пространственный ракурс восприятия Адама Кадмона 5 органов чувств у человека6 — временной 6 дней творения.

Вследствие грехопадения великая душа Адама Кадмона раскололась на 70 частей, погрузившихся в клипот — нечто нечистое, представляющее материальную субстанцию. Задача высших посвященных в каббалистические таинства заключается в освобождении чистых душ из клипота, объединении и восстановлении первозданной гармонии Адама. Другое название — дети Адама.

Значительно превосходили современных людей по интеллекту, физической силе и продолжительности жизни. Согласно эвсемеристским концепциям, адамиты — это древние языческие боги. В современной литературе проводится идентификация адамитов с атлантами. Первое поколение детей Адама, адамитов, составляли Авель, Каин и Сиф. Авель являлся создателем скотоводства, Каин — земледелия. Первый из них символизировал разум, второй — грубую силу.

Современное человечество, как потомство Сифа, обладает промежуточными качествами между указанными полюсами. Сифу приписывалось создание оккультных наук. Благодаря обретенным способностям он смог дойти до ворот земного рая, куда ему преградил путь ангел с пылающим мечом.

Сифу было дано откровение Божественного имени и Священной истории. Последующая эзотерическая традиция различных направлений восходит к Сифу. Ее сохранил и передал своим сыновьям Ной.

По гностической версии, генезис оккультных знаний связан с Каином. Иногда его считают сыном Люцифера, а не Адама. Считается, что потомками Каина были созданы первые города. Сыновья Каина изобрели кузнечное дело, дочери — музыкальные инструменты. Не случайно кузница считалась средоточением инфернальных духов. Кузнецов многие воспринимали как магов. Существовало также представление, что успех в игре на музыкальных инструментах может быть достигнут лишь при заключении договора с дьяволом. К потомкам Каина относился и великий архитектор Адонирам.

По традиционным представлениям Каин и его потомство обречены на вечные скитания. Изгнанные в землю Нод, они пережили потоп. Ко временам адамитов относится разделение на расы семитов, хамитов и яфетидов, ведущих происхождение от детей Ноя — Сима, Хама и Иафета. Семитам предвещались особые успехи в религиозном служении. Хамитам, проклятым за грех своего прародителя, суждено пребывать в рабском состоянии. Яфетидам были предначертаны занятия науками и искусством. Вне библейской истории расового генезиса оказывались многие другие расовые типы.

На основании факта этого ограничения был сконструирован идеомиф о праадамитах. Опираясь на универсальность легенды об адамитах, с ними связываются на лингвистическом уровне санскритское слово adim, означающее первый, имя финикийского бога Адона, индийские солнечные божества Адиты, мусульманский Шед-Ад и др. Со времен античности существует тенденция считать древнейшие цивилизации наследием адамитов или праадамитов: Эзотерик Мигель Серрано дифференцировал антропоморфных обитателей земли на големов, адамитов и люциферитов.

Големы есть биороботы, инструменты в руках Демиурга, лишенные каких бы то ни было духовных стремлений. Напротив, люцифериты — дети Венеры, представляют силы света, ведущие борьбу против материальной объективизации. Адамиты есть поле соперничества Демиурга материя и Люцифера дух. В лучшем случае они пытаются преодолеть цепь перерождений, в худшем — ведут животную жизнь.

Адамитами называли себя также последователи еретического учения о возвращении к состоянию невинности, в котором пребывал Адам на момент сотворения. Они приходили на свои собрания в голом виде, отвергали семью и брак, утверждали безгрешность естественного состояния. Секта была разгромлена вождем Яном Жижкой. Близ есть при дверех. Существовали частные вариативные интерпретации передачи предания в различных системах и ложах.

Возведение всемирного храма истолковывалось как создание идеального общественного устройства. Храм есть микромодель мира, поэтому архитектор должен быть посвященным в таинства мироздания. Как писал религовед М. Этнический конгломерат в тысяч рабочих, участвовавших в строительстве, Адонирам разделил на три степени эзотерической инициации: Вышестоящей степени соответствовала более высокая плата за труд, выдаваемая при произнесении соответствующего пароля.

Согласно мнению российского историка В. По версии писателя Е. Парнова, соответственно Боаз, Иакин, Ябулон. Возбуждаемые завистью, трое товарищей вознамерились силой или обманом выведать у Адонирама тайное слово степени мастера. Недостойные подмастерья олицетворяли три человеческих порока — зависть, невежество и лицемерие. Иванов полагал, что в конфликте подмастерьев и мастеров отразились отголоски борьбы внутри средневековых цеховых организаций.

Когда архитектор совершал обход храма, у южного входа первый из заговорщиков в ответ на отказ выдать пароль нанес ему удар по шее дюймовой линейкой. Второй у западных ворот ударил мастера в грудь угольником. Наконец, у восточного входа третий из подмастерьев убил мастера, поразив его молотом в голову.

Согласно другому варианту предания, Адонирама последовательно поражают молотом, киркою и циркулем. В масонском ритуале инициации неофит проходит круги мучения Адонирама, во время чего ему наносятся аналогичные удары и производится церемония символического погребения и воскрешения.

Тело Адонирама было обнаружено, поскольку ветвь акации, которой убийцы отметили место могилы, зазеленела. Опасаясь, что древнее мастерское слово утратило силу, строители решили его заменить словами, произнесенными при открытии могилы архитектора. Такими словами стал возглас присутствующих, обнаруживших признаки тления организма: Традиционное прочтение смысла используемой в ритуале масонской атрибутики не содержало подтекста заговора темных сил. Белые одежды, фартук, перчатки масонов декларировали нравственную чистоту.

Гроб, череп и кости выражали презрение к смерти и печаль об исчезновении истины. Акация воспринималась как символ бессмертия. В алхимии она символизировала закон Хирама, согласно которому, чтобы жить в вечности, надо знать, как умереть. Молот олицетворял власть над камнем, творческое начало, преобразующее хаос в космос.

Линейка интерпретировалась как прибор измерения соответствия деяний каменщика законам вечных истин. Наугольник символизировал закон и совесть, отвес — равенство, лопатка — снисхождение к слабостям людей и строгость к себе, циркуль — размеренность, братское единение, чертежная доска — планомерность работы. Вместе с тем все инструменты ремесла каменщика означали святость труда. В самой масонской литературе отсутствовало единое мнение о дешифровке мифа об Адонираме.

Предлагались следующие интерпретации природы великого мастера: В рамках конспирологии существуют два основных варианта прочтения тайного смысла легенды. Философовым, усматривает в ней доктрину иудейско-талмудического антихристианского заговора; второй, в прочтении С. К герменевтической реконструкции Философова обращались Г.

Философов полагал, что легенда об Адонираме, отсутствовавшая в древнегреческих текстах, была направлена против сказания евангелистов о Воскресении Христовом. Как ко гробу Христа, так и ко гробу Адонирама приходят ученики, вопрошая о последнем слове.

Но в первом случае ими был обнаружен факт воскресения, во втором — разложение тела. Новое слово христианского учения гласило: В трех подмастерьях, убивших Адонирама, Философов усматривал трех последователей Христа: Старший из работников, умертвивший Адонирама, получает имя Абидаль — отцеубийца, олицетворяя христианство, погубившее иудаизм, из которого оно вышло, или самого Христа. При посвящении в ю степень рыцарства Розового креста инициируемым сообщается, что Адонирамово слово потеряно в ту минуту, когда на кресте свершилась смерть Иисуса.

Слово, утраченное со смертью Адонирама и распятием Христа. Спаситель порицается как преступник, справедливо заслуживший свою казнь. Нилус обнаруживал в легенде противопоставление Адонирама царю Соломону. Автор расширил рамки легенды, введя в нее сюжет о царице Савской, отдавшей предпочтение великому мастеру перед царем.

Таким образом, в отличие от первого варианта, противопоставляется не Новый и Ветхий Завет, а в целом библейская и гностическая традиции. Генеалогическое древо Адонирама, согласно С. Нилусу, восходит к Люциферу. От последнего был рожден Каин, являвшийся Авелю сводным братом по матери Еве. Бог Адонаи, возревновав к гению Каина, в наказание за измену Евы изгнал человечество из Эдема. Во искупление греха убийства Авеля, на которое тот спровоцировал брата, Каин и его потомки стали служить детям Адама.

Один из отпрысков Каина, Тувалкаин, обучил плавить и ковать металлы, а его сестра и жена Ноэма — прясть пряжу и ткать одежду.

Сыном данной четы и являлся Адонирам, которому в деле возведения храма помогал сам Люцифер из преисподней. Ведущим мотивом легенды в переложении Нилуса являлся призыв мести Демиургу Адонаи и его служителям за смерть великого мастера.

Ритуал посвящения в каждую из масонских степеней сосредоточивался на каком-то одном аспекте легенды об Адонираме, позволяющем выйти на новую ступеньку познания бытия. Слепое орудие в руках демона этого истукана, жрец храма Соломона осуществлял Идею. Ее излагали масону тысячи. Мастер Хирам, строитель храма Справедливости, храма Соломона, убитый завистливыми рабочими, невежественными и злыми, каждый раз, в каждой степени Ордена представал пред каменщиками в новом обличье.

В этой легенде можно было узреть и все уравнительные теории, и все авторитарные. Каждая степень была посвящена какому-то особенному пониманию легенды убитого Мастера, и масоны на своих заседаниях вновь повторяли все события, связанные с Мастером.

Разыгрывались мистерии убийства Мастера злобными рабочими, а затем нахождение убийц и мщение… Год за годом, десятками лет каждый масон повторял эти обряды. С точки зрения А. Мотив мести за смерть великого архитектора конкретизируется призывом мщения за сожжение гроссмейстера тамплиеров. Легенда о Хираме служила предлогом для преследования Адонаи: Масонство в прошлом и настоящем.

Минск, ; Иванов В. Русская интеллигенция и масонство: Близ есть, при дверех. За фасадом масонского храма: Масонство и русская революция. АИСТ — сакральная птица в различных мифологических и оккультных традициях. Символизирует новую жизнь, приход весны, удачу. В древности верили, что аисты кормят своих престарелых родителей. В христианстве аист символизировал чистоту, целомудрие, благоразумие, бдительность.

По шведской легенде, аист подбадривал истязаемого Христа. Согласно русским народным поверьям, аист — птица, приносящая счастье. Он покровительствует рождению детей. Даже в настоящее время символизирует крестины. Шутливое поверье говорит о том, что детей приносит родителям аист: Легенда сообщает об антропном происхождении аиста. Когда Бог убедился, какой вред чинят людям черви и змеи, он собрал их в мешок и приказал одному человеку выбросить в море.

Вопреки Божьему запрету, человек развязал мешок, и гады расползлись по свету. За это Бог превратил ослушника в аиста, приказав ходить по миру и собирать распущенную нечисть.

По другой версии этой легенды, из мешка, развязанного архангелом Михаилом, по свету разлетелись комары и мухи, которых и собирает аист, птица, символизирующая очищение и обновление мира. Таким образом, проводилась мысль об ангельской природе аиста. Сам внешний вид летящих аистов напоминал ангелов. АКАДЕМИЗМ — символ художественного направления, характеризующегося стремлением сохранить и развить высшие традиции и наиболее совершенные образы искусства.

Истоки академизма в творчестве и художественных принципах основателей Болонской академии ок. Хотя в этот период в академизме проявились характерные черты барокко — иллюзионизм декоративных композиций и красочность колорита — однако основные построения пластических форм были обращены прежде всего к классическим принципам Ренессанса. Дальнейшая эволюция академизма связана с деятельностью созданной в французской Королевской академии живописи и скульптуры, опиравшейся на принципы классицизма.

Пользовалась величайшим почитанием у древних египтян и евреев. Важнейший растительный образ в масонстве: Священный характер акация носила и у арабов в языческий период их истории. Из нее был сделан идол Аль-Уцца, установленный в Мекке и разрушенный затем Мухаммедом. По мнению исследователя масонства А. Основанием к восприятию акации в качестве символа бессмертия служила ее особенная стойкость и жизнеспособность. В культ акации, по-видимому, трансформировался изначальный символизм мимозы.

Согласно коптской легенде, это растение было первым, что использовали при поклонении Христу.

Эдуард Аркадьевич Асадов. Избраное

Быстрый рост акации сделал ее символом плодовитости. Акация символизировала также весеннее равноденствие, олицетворяемое мифологемой воскрешения солнечного божества. Кроме того, она подразумевает чистоту и невинность. Такое восприятие вызвано особой чувствительностью растения, которое морщится от прикосновении человека. Акация является эмблемой различных мистерий.

Неофиты при посвящении несли перед собой ветви или букеты цветов акации. В ряде средиземноморских стран акация символизировала дружбу и платоническую любовь.

Мария Семенова. Самоцветные горы

Например, в изобразительном искусстве справедливость и правосудие зачастую изображаются в виде женщины с весами в руках. В отличие от многозначного символа, допускающего различные толкования, аллегория однозначна: Персонификация человеческих свойств — например, пороков или добродетелей — широко известна в античном и средневековом искусстве.

АЛМАЗ — мистический камень-талисман. Иван IV Грозный утверждал, что алмаз укрощает ярость и сластолюбие, способствует воздержанию и целомудрию. Главный мотив камня — духовная крепость. С точки зрения персов и турок, длительное созерцание алмаза разгоняет хандру, снимает с глаз завесу, делает человека более проницательным, облегчает роды, удаляет веснушки, способствует расположению властей предержащих, развивает память, побеждает врагов, приводит в бегство диких и ядовитых животных.

Камень приносит счастье, если привязать его к левой руке. Он используется как целебное средство от отравления, сумасшествия и блуждающих духов. Пособия по практической магии сообщали, что разбить алмаз можно, размягчив его свежей и теплой козлиной кровью. Буддистское предание сообщает о монахе, посвятившем всю жизнь тому, что пытался распилить конским волосом алмаз, чего и достиг перед самой смертью.

При помещении алмаза рядом с магнитом он уничтожает его притягательную силу. Алмаз делает бессильными яды и отгоняет страхи, вследствие чего называется анхитом. Он рассеивает дурные сновидения.